skip to content
Бортовой журнал

Исследователи и садовники


Во времена Иоганна Себастьяна Баха провернуть фокус с кураторством как таковым было практически невозможно. Музыкант воспринимался обществом и работодателями (церковью или двором) как ремесленник — Handwerker. Ты не мог прийти к курфюрсту и сказать: «Я архитектор звуковых пространств, я не пишу ноты, я концептуализирую тишину». От тебя требовалась кантата к утренней службе, причем написанная по строгим правилам контрапункта. Не выдал результат — остался без хлеба.

Но семантический камуфляж все равно нашел лазейку. Она открылась в момент смены парадигм — при переходе от сложной барочной полифонии к более простому, прости Господи, галантному стилю.

Подчиняясь неумолимым законам эволюции, появились Адепты естественности, предки нынешних визионеров. Когда строгое голосоведение и математическая точность фуги начали выходить из моды, этим мгновенно воспользовались те, кому не хватало техники. Они объявили сложность «искусственной и устаревшей». Свою неспособность написать сложную гармонию они маскировали терминами Естественность и Чувствительность. Зачем корпеть над расчетами гармоний и акустикой, если можно написать примитивную мелодию на три аккорда и заявить, что ты обращаешься напрямую к сердцу, минуя холодный рассудок?

Вместе с ними возникли Арбитры изящного, прямые предки нынешних кураторов. Люди, не создававшие ничего сами, но узурпировавшие право решать, что соответствует духу времени, а что нет. Яркий пример — Иоганн Адольф Шайбе, который обрушился с критикой на Баха, обвиняя его музыку в напыщенности и запутанности. Шайбе сам был музыкантом, но в историю вошел именно как критик, генерирующий идеи о том, как надо писать музыку, вместо того чтобы писать ее самому.

В XVIII веке отсутствие ремесла прикрывали хорошим вкусом. В XIX веке — божественным вдохновением и тонкой душевной организацией. В XXI веке возникли мета-позиция, кураторство и исследования. Но за этими декорациями все это время прячется один и тот же испуганный охотник, который боится, что племя заметит, что он опять пришел к костру с пустыми руками.

← Вернуться в журнал